 | Каликинская Екатерина Игоревна, член Союза писателей России, член Российского Общества историков медицины, г. Москва |
«Семья исповедницы Хионии Архангельской и отражение ее подвига в судьбах ее детей. Новые книги о новомучениках российских для подрастающего поколения»
Доклад на конференции «Православное краеведение и просвещение. Женский подвиг в истории Церкви (к 100-летию создания Союза православных женщин)»
в рамках XXVI Международных Рождественских образовательных чтений
«Нравственные ценности и будущее человечества»
(Москва, Храм Христа Спасителя, Патриарший зал, 26 января 2018 г.)
Житие святых супругов священномученика Тихона и исповедницы Хионии Архангельских, входящих в собор липецких новомучеников, в последнее время становится все более известным. После расстрела мужа в 1937 году 54-летняя матушка Хиония, у которой в то время было 9 детей, сама пришла в органы, была арестована, на допросах твердо исповедовала христианскую веру и была за это осуждена на 8 лет лагеря, который отбывала уже тяжело больной. Вскоре после освобождения Хиония Архангельская умерла от сердечной болезни.
Хиония Ивановна, 1882 г.р. происходила из священнического рода: ее отец, Иван Дмитриев, был священником села Копыл Лебедянского уезда( мать Анна Сильвестровна Ястребова происходила из крестьян). Глубоко верующая с рождения девочка впитала все традиции своей благочестивой семьи и в 1900 году обвенчалась с таким же благочестивым юношей, Тихоном Архангельским, тоже из священнического рода: его дед был келейником преподобного Иллариона Троекуровского, принявшим последнюю исповедь святого. Отец Тихона был священником[1].
Роль Хионии Ивановны в строгом поддержании православного уклада жизни молодой семьи была, несомненно, ведущей: отец Тихон был занят многочисленными духовными и общественными обязанностями. Он был назначен священником, а потом и настоятелем храма в Троекуровском монастыре, заведовал церковно-приходской школой, преподавал закон Божий в земской школе, служил духовно-судебным следователем, позже был помощником благочинного. Матушка Хиония, у которой родилось за время брака 18 детей (половина умерли в детстве), организовывала нелегкий быт семьи, ничем не отличавшийся от быта беднейших крестьянских семей и воспитывала традиции благочестия. Из воспоминаний ее дочери Веры Тихоновны: «Утром, как умоюсь, заставляла молиться Богу. Я читала вслух все утренние молитвы, не менее полчаса. В обед, садясь за стол, сначала кто-либо из нас, детей, обязательно должен прочитать молитву (Отче наш…); после обеда тоже молитву (Яко насытил нас…); на ночь перед сном тоже приходилось читать долгие вечерние молитвы, перед иконой стоя. Ну а в церковные праздники, которых в году много, с утра почти всегда заставляла в церковь ходить к обедне, которая часто до 12 часов длилась. Уходили мы обязательно натощак, иначе грех – до обедни что-то в рот взять, и приходилось, стоя до конца обедни, молиться Богу, как взрослые… Трудное время были посты …Родители обязательно заставляли две недели, кажется, ходить в церковь изо дня в день по утрам и вечерам и говеть, то есть молиться, а питаться постным – в течение всего поста». Помимо того по средам и пятницам тоже не ели скоромного. Постами только украдкой удавалось читать что нравилось, а больше заставляли читать закон Божий и рассказывать о прочитанном отцу или матери во время работы какой-либо в огороде, либо в поле, или за вязанием чулок с варежками».
В многодетной семье дети воспитывались трудом, несением твердо усвоенных обязанностей. По свидетельству Веры Тихоновны, дети Архангельских все вместе обрабатывали выделенный им надел( 20 соток, потом по многодетности добавили еще 20, земля была тяжелая, с камнями, из-под каких-то строений). Дети с малолетства приучались ухаживать за телятами, козлятами, ягнятами, поросятами, индюшатами, цыплятами. «Еще до школьного возраста мы дети присваивали себе новорожденного козленка, теленка, ягненка и т. д., давали ему кличку, приучались выхаживать…. В школьном возрасте обязанности еще сложнее становились – помогать по хозяйству приходилось, особенно в летнее время; например, чуть свет будила меня мама отогнать скот в стадо, часто самой надо было перед тем подоить корову или козу, если мама от малышей не смогла отойти или не здорова, что часто с ней бывало. Согнав скот, надо было накормить индюшат, для чего еще где-то крапивы нарвать и, порубив помельче, намешать пополам, с чем мама скажет – с отходами от стола либо еще с чем-то. А малюткам индюшатам начинали с яичка или творога… кормить их приходилось часто, так как молодняк птица прожорливая. Теленка с козленком надо было напоить и на привязь развести, а потом следить за ними, чтобы не запутались, и не забывать снова поить, загонять на ночлег и так далее. С питомцами управишься, позавтракаешь – надо в огород идти, где работы с весны особенно невпроворот».
Вера Тихоновна вспоминает, что родителей слушались беспрекословно, хотя ее матушка Хиония часто наказывала за озорство. Сокрушаясь о непоседливом характере девятого своего ребенка, дочки Веры, она говорила ей, пятилетней, «чтобы … почаще молилась Богу и умаливала Его, чтобы Он меня к себе забрал, пока мне еще мало лет, а то не попаду в рай; если помру старше семи лет, тогда буду, грешница и тогда попаду в ад, где буду вечно кипеть в огне, не умирая никогда! Я от такого страха послушалась ее и всю ночь до утра под ее наблюдением со слезами умоляла, чтобы Он меня убрал скорее к себе в рай – боюсь в огне вечно кипеть! И так и не умолила Бога, до утра рыдая; не заметила, как заснула…»
Несмотря на дружный и упорный труд, жизнь семьи была очень скудной: не хватало даже на одежду и обувь детям. Чулочки, варежки и свитера вязали из шерсти своих овец, одни валенки, тоже самодельные, носили несколько детей, ходили в них по очереди. Не все дети дожили до взрослого возраста, например, маленький Глеб, отличавшийся прозорливостью( с ним советовались взрослые крестьяне по хозяйственным делам) и умерший шестилетним, о котором его сестра Вера пишет: «Глеб отличался от всех нас, детей, своей добротой. Был голод, и покупали помалу всего съедобного; мы по очереди делили покупку всем по порциям. Помню, он в свою очередь всем ровно разделит, а себя иногда обделял, не оставлял ни крошки. Мы моментально поедали свои порции, а он молчком только глядел, как мы едим, а на вопрос мамы, почему он себе не отложил порцию, отвечал, что забыл».
В трудном ее быту постоянно помогали матушке Хионии две ее младшие сестры, Евпраксия ( 1885 г.р.) и Ксения( 1888 г.р.), незамужние, ставшие учительницами, поселившиеся в Москве. Их участие в воспитании детей Архангельских тоже не должно быть забыто. Дети часто болели, несколько сыновей умерли в детстве. Когда нужно было лечение, сестры Хионии Ивановны также приходили на помощь. Например, по рассказу внучки исповедницы Хионии, Татьяны Георгиевны Архангельской, когда стала слепнуть ее мама Елена Тихоновна, младший ребенок в семье, священномученик епископ Уар (Шмарин), бывший другом отца Тихона, посоветовал отвезти ребенка к специалистам в Москву, дал на поездку деньги. В это время сестры Хионии жили в Москве, в коммунальной квартире, поселилась матушка с дочкой у них в маленькой комнате. Сестры записали ребенка к профессору, который дал заключение «золотуха», рекомендовал скорее начать лечение, иначе будет слепота. Лечение продолжалось долго, Хиония жила либо у сестер, либо у своей старшей дочери Александры, которая в то время уже вышла замуж в Москве.
В 1943 году, когда матушка Хиония была уже в лагере, ее сестры взяли к себе внучку Хионии, дочку Варвары Тихоновны, у которой обнаружили туберкулез легких. На время лечения детей ее взяли к себе родные.
По мнению внучки новомучеников, Татьяна Георгиевны Архангельской, в семье существовала версия, почему сестры Хионии не вышли замуж: они видели, как трудно растить стольких детей, все время помогали старшей сестре, жертвуя своим временем и силами, и у них мысли о замужестве исчезли.
Ксения Ивановна окончила институт и была преподавателем русского языка и литературы в техникуме. Евпраксия Ивановна работала учительницей в школе, учительницей начальных классов, ее за труд наградили орденом Ленина. Обе сестры во все времена оставались искренне верующими христианками. Родные вспоминают, в детстве много раз посещали с тетей Ксенией Елоховскую церковь в Москве, а тетя Ася ходила в другой храм: святителя Николая в Хамовниках. Так было принято, чтобы ничто не могло отвлекать от молитвы [2].
Дочери и сыновья Архангельских, в годы советской власти претерпевшие множество испытаний, не раз ощущали силу родительского духовного попечения о них. Многое, что непосильно обычным людям, пережила Вера Тихоновна Архангельская, побывавшая в годы войны и в трудовом, и в концентрационном лагере, родившая за колючей проволокой дочь и пришедшая почти пешком на родину, чтобы похоронить вернувшуюся из лагеря мать [3].
Юлия Тихоновна в возрасте 18 -19 лет поехала с матушкой Хионией к И.В. Мичурину, который принял их очень доброжелательно: после состоявшейся беседы Юлия Тихоновна осталась работать у него в питомнике. На базе Мичуринского питомника в 1928 была организована Селекционно-генетическая станция плодово-ягодных культур, которая в 1934 была реорганизована в Центральную генетическую лабораторию им. И. В. Мичурина, где Юлия Тихоновна работала до пенсии.
После того, как арестовали Тихона Ивановича, попала в тюрьму Хиония Ивановна, Юлия Тихоновна взяла на воспитание самую младшую сестру, Елену Тихоновну, которая в Мичуринске окончила школу, а потом поступила в Тимирязевскую академию и стала агрономом. Возвращение ее к вере после периода «советского служащего» было глубоко искренним и пламенным[4]. Образ Е.Т. Архангельской стал основой книги для детей «Праздники бабушки Поли», которая рассказывает о простой крестьянской женщине, сохранивших веру в годы гонений на церковь, чья история переплелась с историей семьи новомучеников и историей восстановления разрушенного храма в российской глубинке[5].
Литература и источники
- Тамбовские епархиальные ведомости, 1883, N 13
- Архангельская В.Т. « Что я еще не забыла». Рукопись, семейный архив.
- Архангельская Т.Г. Семейный архив.
- Каликинская Е.И. Великие семьи России. Радио «Радонеж». 28.11. 2014. 22.04
- Каликинская Е.И. Праздники бабушки Поли. Москва: Даръ, 2017
